Когда право противоречит факту

Мы уже обсуждали тему оправдательного приговора, постановленного на основании оправдательного вердикта присяжных заседателей. Теперь авторы, анализируя проблемы, связанные с вынесением вердикта присяжными и постановления на его основе приговора, формулируют конкретные предложения по изменению действующего законодательства.

Две стадии судебного следствия

Свою предыдущую статью мы закончили словами «оправдательный приговор, постановленный на основании оправдательного вердикта присяжных заседателей, не может быть отменен». Объясним теперь, на основании каких выводов мы пришли к такому заключению. Для этого необходимо обозначить сам принцип вынесения вердикта присяжных и постановки на его основе приговора суда.

На наш взгляд, институт судебного следствия включает в себя две фактически самостоятельных стадии. Первая – стадия судебного разбирательства с участием присяжных. Она начинается с формирования коллегии присяжных и заканчивается вынесением вердикта. Вторая стадия –судебное разбирательство после вынесения вердикта присяжными.

Обоснуем данный вывод. Как следователь не участвует в судебном разбирательстве, так и судья-профессионал не участвует в вынесении вердикта присяжными. Отечественный уголовно-процессуальный закон отделяет предварительное следствие от суда – и это вполне законно и обоснованно. Тогда почему законодатель считает законным и обоснованным объединение в одно целое двух совершенно самостоятельных стадий процесса – судебное разбирательство с участием присяжных заседателей, оканчивающееся вынесением вердикта, и судебное следствие уже без присяжных, оканчивающееся постановлением приговора, выносимого судьей-профессионалом?

Увы, отечественная юриспруденция рассматривает эти совершенно отдельные стадии как единый процесс, что, на наш взгляд, неверно, поскольку именно отсутствие указанного деления позволяет вышестоящим судебным инстанциям отменять любой неугодный вердикт присяжных путем отмены приговора, постановленного судьей-профессионалом, ссылаясь на то, что судьей-профессионалом были допущены процессуальные нарушения.

Если бы указанное деление было произведено законодателем, отмена оправдательного приговора не влекла бы за собой отмену оправдательного вердикта, как не влечет сейчас отмену обвинительного заключения – и именно по той причине, что предварительное следствие является самостоятельной стадией процесса и нарушения, допущенные в суде, не влекут недействительность работы следователя. (Косвенно законодатель подтвердил это деление, закрепив в ст. 346 УПК РФ обязанность председательствующего немедленно отпустить из-под стражи лицо, оправданное вердиктом коллегии присяжных.)

Более того, отмена оправдательного вердикта через отмену оправдательного приговора является по своей сути юридически порочной, поскольку судья-профессионал фактически отменяет решение вынесенное присяжными – судьями не права, а факта. При этом у нас нет и не может быть никаких возражений против отмены оправдательного приговора, постановленного судьей: судья-профессионал может ошибиться в применении юридических норм (например, неправильно квалифицировать деяние или забыть подписать приговор), и именно поэтому его приговор подотчетен вышестоящим судам. Вердикт же присяжных есть «совесть народа», а доверяя этой совести, будем до конца последовательны: оправдательный вердикт присяжных должен быть незыблем.

В связи с этим необходимо разделить судебное следствие на две самостоятельные стадии. Стадия с участием присяжных должна заканчиваться вынесением вердикта. А судебное следствие без присяжных, оканчивающееся вынесением приговора судьей, станет второй самостоятельной стадией. И нарушения процессуального закона, допущенные судьей-профессионалом (а судье, как и любому иному человеку, тоже свойственно ошибаться) повлекут за собой бесспорную отмену приговора, постановленного таким судьей, но никак не оправдательный вердикт присяжных заседателей, принятый принципиально без его участия.

Отменяя указанный приговор, судьи кассационной инстанции должны направлять дело на новое рассмотрение с момента обсуждения последствий вердикта.

Правила, указанные в двух предыдущих абзацах, применимы к оправдательным и только оправдательным вердиктам и постановленным на их основе приговорам, так как по обвинительным вердиктам и обвинительным приговорам подсудимому предоставляются дополнительные гарантии.

Обвинительный вердикт

Почему же нельзя отменять оправдательный вердикт, но можно отменять обвинительный, и не будет ли этим попран святой принцип справедливости? Нет, и ответ здесь очевиден.

При оправдательном вердикте баланс интересов между государством (в его лице действует 12 присяжных) и частным лицом (подсудимым) не нарушается, так как со стороны государства к лицу не применяется никаких мер принуждения.

При обвинительном же вердикте присяжных вступают в действие принудительные меры со стороны государства, и подсудимому предоставлены дополнительные гарантии, которые выражаются в том, что государство в лице вышестоящих судебных органов проверяет правильность не только работы судьи-профессионала, но и всю работу суда первой инстанции в целом.

Поэтому деление судебного следствия на две самостоятельные стадии не должно умалять права осужденного: он вправе обжаловать не только приговор судьи-профессионала, но и просить вышестоящий суд поверить соблюдение закона при проведении судебного разбирательства с участием присяжных, а также при вынесении вердикта.

Интересы потерпевшего

Как говорилось в предыдущей статье, защиту имущественных интересов лица, пострадавшего от преступления, может и должно взять на себя государство, и здесь опыт американского правосудия вполне применим в России. В этом случае оправдание конкретного подсудимого (лица, ошибочно попавшего под обвинение) никак не связано с возмещением ущерба потерпевшему, и поэтому интересы потерпевшего не нарушаются незыблемостью оправдательного вердикта присяжных.

Полагаем, что необходимо обеспечить защиту материальных интересов потерпевших за счет фондов, организуемых государством, – ведь финансирует же государство суд, МВД, прокуратуру и иные ведомства за свой (т.е. наш с вами) счет, и это нормально. При такой компенсации потерпевший не будет видеть в любом представленном ему следствием «кандидате в подсудимые» источник доходов и способ возмещения вреда, а также своего личного врага (как, впрочем, и в адвокате подсудимого, мешающем a priori достижению целей потерпевшего), ибо получив справедливое возмещение от государства, кстати, несущего полную ответственность за безопасность своих граждан, потерпевший будет удовлетворен хотя бы материально.

Значение показаний подсудимого

Вопрос об оценке и доказательственном значении показаний подсудимого в процессе тоже тесно связан с вопросом об оправдательном вердикте присяжных. Зачастую, основанием для отмены оправдательного приговора служит тот факт, что до присяжных были доведены сведения, что подсудимого били во время следствия, чтобы он взял вину на себя.

При этом подсудимый находится в абсолютно дурацком положении – с одной стороны, прокурор его спрашивает: «Почему вы на следствии признавали свою вину, а в суде отказываетесь от этих показаний?», – а с другой – подсудимый не вправе по закону объяснить присяжным, которые пришли его судить, причины такого самооговора. Мало того, в таком же дурацком положении находятся и присяжные. Как судьи факта они имеют право (и должны!) знать, по каким причинам подсудимый оговорил себя.

Кто-то может небезосновательно предположить, что подсудимый в этом случае начнет юлить, запутывать судебное следствие и т.п. Однако все встанет на свои места, если законодатель введет соответствующую норму, в которой показания подсудимого, данные им на следствии, не будут приниматься за доказательства. Вот тогда подсудимых перестанут бить – смысла не будет, и им не придется говорить присяжным: «Я, уважаемые присяжные заседатели, дал эти показания по причинам, о которых мне не позволено говорить!» И присяжные, которых пригласили судить, перестанут чувствовать себя «ущербными» судьями, от которых скрывают что-то важное.

Считаем, что было бы правильно исключить показания подсудимого из перечня доказательств и рассматривать их как личное мнение человека о произошедшем событии. Ведь закон не рассматривает как доказательство по делу обвинительное заключение (хотя суд и доводит его содержание до сведения присяжных). И правильно: закон исходит их того, что обвинительное заключение есть только личное мнение следователя о произошедшем, которое подвергается критической оценке в процессе судебного следствия. И показания подсудимого – это тоже личное мнение, только подсудимого. Человек в конце концов мог быть пьян или неадекватен по каким-либо иным причинам и мог совершенно неправильно воспринимать происходящее. Почему мы должны безоговорочно верить его показаниям? Если суд будет воспринимать эти показания как «личное», субъективное видение картины происшедшего, его задачей будет выяснить, насколько «личные мнения» следователя, прокурора, подсудимого и его адвоката соответствуют действительности.

В связи с этим следует дополнить УПК РФ нормой, согласно которой показания подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, не будут иметь юридической силы доказательств и будут по своему юридическому значению приравнены к постановлению о привлечении в качестве обвиняемого или обвинительному заключению.

Да, современная уголовно-правовая система далеко не идеальна. Она не обеспечивает как защиту государства от действий недобросовестных лиц, так и личность от недобросовестных действий государства. Но если есть возможность и добрая воля улучшить хотя бы какую-то часть этой системы – почему бы этого не сделать?

Опубликовано в "Новой Адвокатской газете" №2 за 2010 год