PERSPICUA VERA NON SUNT PROBANDA

« Очевидное нет нужды доказывать»,утверждали римские пруденты и утверждали с полным на то основанием. Ведь никто из коллег, так сказать, «товарищей по цеху» не станет оспаривать тот факт, что наше процессуальное законодательство все еще изобилует многими недоработками, хотя с завидной регулярностью и постоянством в него вносятся изменения и дополнения. Безусловно отечественный законодатель, пытается идти в ногу со временем и все же и все же…… сознавая, что своей короткой статьей мы лишь обозначаем «место ковки», хотелось бы обратить внимание читателя на один из таких существенных пробелов. А конкретно, на тот, без преувеличения, «печальный» факт, что нормы международного права «de jure» ставшие частью нашей правовой системы, «de facto» такой частью не являются.

Поясним сказанное: Статья 15 Конституции РФ декларирует следующее: «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотрены законом, то применяются правила международного договора». Как следствие данного постулата, и по смыслу статьи на всей территории Российской Федерации международные договоры, ратифицированные и официально опубликованные в России, должны подлежать непосредственному применению при осуществлении правосудия национальными судами, имея приоритет перед применением норм национального законодательства.

Как известно, в 1998 году Российская Федерация ратифицировала «Конвенцию о защите прав человека и основных свобод». Безусловно и то, что этого времени все лица, проживающие на территории Российской Федерации, получили возможность реализовывать права человека, гарантированные данной Конвенцией как на территории России, так и за рубежом. Это значит, что в случае исчерпания всех средств правовой защиты своих интересов в национальных судах - «Заявитель» получил реальную возможность обращения в Европейский Суд по правам человека, и, соответственно, может рассчитывать на применение норм Конвенции и соблюдение прав человека национальными судами России.

Увы. Со дня ратификации Конвенции нашим, усиленно борющимся за звание «правового» государством прошло уже более 10 лет, но отечественное процессуальное законодательство, до сих пор не содержит норм, обязывающих судей национальных судов разъяснять участникам процесса их конвенционные права. Если международное право является частью российской правовой системы и, более того, -доминирует над ней, то, казалось бы, разъяснение участникам судебных процессов их конвенционных прав должно с необходимостью проистекать из сказанного и являться непреложным и само собой разумеющимся фактом как при производстве следственных действий, так и в ходе любого судебного разбирательства. Ничуть не бывало! И по сей день, уважаемые судьи национальных судов, разъясняя лицам процессуальные права, гарантированные им отечественным законодательством, ни словом, ни духом не напоминают участникам процесса о тех фундаментальных правах, что предоставлены им нормами международного права и гарантированных Европейской Конвенцией. Такой юридический «ляп» тем более не понятен, поскольку любой грамотный законник конечно же, знает Европейскую Конвенцию, Федеральный закон о ее ратификации, Конституцию РФ, а также постановление Пленума Верховного Суда РФ №5 от 10 октября 2003 года «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации».

Порою некоторые судьи, в том числе и профессионалы, имеющие высшую юридическую квалификацию (и такие случае бывали у авторов на практике) возражают адвокатам, ходатайствующим перед судом о разъяснении своим доверителям их конвенционных прав: « ни в ГПК РФ, ни в УПК РФ, ни в АПК РФ такой нормы нет, и я не обязан(на) разъяснять лицу то, о чем знаю и без ваших подсказок!». Вот так. Как говорил известный киногерой Давид Гоцман-«картина маслом». Согласитесь, коллеги - до боли знакомая сцена. Да, в рамках действующего процессуального законодательства, судья формально прав. Но только «формально», ибо Его Величество Закон состоит не только из буквы (формы) но из «духа», т. е. его высшего смысла- справедливости. Ведь и процедуры разъяснения статьи 51 Конституции РФ, когда судья доводит до участников процесса ее содержание тоже не предусмотрено законом[1]. Парадокс: Конституцию РФ мы знаем и применяем, а Конвенцию – нет? Откуда такой правовой нигилизм, такое пренебрежение к нормам международного права, о которых наши политики, законодатели и судьи говорят с почти «священным трепетом»? А теперь по порядку.

Статья 5 Конвенции гарантирует человеку право на свободу и право на освобождение до суда, если освобождение гарантировано явкой лица в суд. В нашем УПК РФ таких гарантий не содержится. Но разве в силу доминирования международных норм над национальными, задержанный или арестованный не обязан знать о существовании у него конвенционного права на освобождение до суда, гарантированного ему данной статьей. Однако судья об этом праве молчит. А это - прямое нарушение конвенционных права лица и, на наш взгляд, безусловный повод для обращения с жалобой в Страссбург.

Статья 6 Конвенции гарантирует человеку право на справедливое и публичное судебное разбирательство его дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, а также право каждого обвиняемого в совершении уголовного преступления на то, чтобы ему было предоставлено достаточное время и возможности для подготовки своей защиты. Однако российский судья и не думает разъяснять подсудимому это право, чем также грубо попирает нормы Конвенции, о которой на всех симпозиумах говорит с таким благоговением.[2]

Частью 3 этой же статьи предусмотрено, что каждый обвиняемый имеет право допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него.

В доказательственном смысле – это решающий момент процесса, но кто и когда, уважаемые коллеги, видел, чтобы в уголовном процессе данное право судья разъяснял подсудимому?! И опять та же «картина маслом» -конвенционные права участника судебного разбирательства ( в данном случае подсудимого) беззастенчиво попираются отечественными судами.

Мы, адвокаты, довольно часто сталкиваемся и с такими случаями, когда следователь обращается в суд с ходатайством о проведении обыска у подозреваемого и у обвиняемого. И суд на вполне законных основаниях дает ему такую санкцию. Однако и в этом случае судье перед совершить данное процессуальное действие, надлежало бы должным образом разъяснить следователю положения Конвенции, поскольку статья 8 вышеназванного документа, предусматривает что каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции, также не допускается вмешательство со стороны публичных органов в осуществление этого права, за исключением случаев, когда подобное вмешательство предусмотрено законом. Что происходит на практике? Как следствие неразъяснения данной статьи Конвенции судьей – и следователи и оперативные работники в ходе обыска нередко позволяют себе обыскивать других лиц, находящихся в квартире, зачастую не имеющих никакого отношения к обыскиваемому, но по мнению работников правоохранительных органов, могущих скрывать интересующие следствие предметы у себя. При этом в ходе обыска обыскивающие не делают различий между спальной, гостиной и детской комнатой[3], роясь одинаково усердно как в вещах обвиняемого, так и в женском белье и детских ползунках, что так же, на наш взгляд, является прямым нарушением вышеуказанной конвенционной нормы.

И, наконец, статья 13 Конвенции предусматривает право лица на эффективное средство правовой защиты.

Знакомый сюжет-гражданин приходят на прием к судье с заявлением. Внимательно ознакомившись с бумагой гражданина, судья реагирует на него соответственно – или принимает заявление к производству или возвращает его заявителю. Казалось бы - все по закону и претензий к судье нет. Но вот именно «казалось бы», поскольку в последнем случае руководствуясь статьей 13 Конвенции, судья должен бы был разъяснить гражданину его право обжаловать судейские действия в вышестоящем суде и, кроме того, выдать определение суда, предусмотренное, кстати, и ГПК РФ.

В этом случае, и применимо к данной ситуации, нарушая процессуальный закон, судья автоматически нарушает и конвенционные права лица, в частности, его доступ к правосудию, поскольку гражданин действиями судьи лишается возможности использовать все формы правовой защиты.

Ratio- до тех пор пока, в нормах нашего процессуального законодательства отсутствуют нормы, обязывающие следствие и суд разъяснять участникам процесса их конвенционные права наряду с их процессуальными правами и ст. 51 Конституции, это «воз» так и останется стоять на месте. Декларации и гарантии международного права останутся «мертвыми» нормами, на которые ссылаются лишь при подаче жалобы в ЕСПЧ. Кого мы хотим обмануть? Сами себя? Кому нужны такие «потемкинские деревни»? Не дурим ли мы при этом и мировое сообщество и собственных граждан, восторженно постулируя, что Конвенция действует на всей территории России. Хотелось бы, чтобы на данную проблему отечественный законодатель обратил самое серьезное внимание.

Внесение в процессуальное законодательство РФ соответствующих изменений- есть насущная необходимость самого ближайшего времени. Если Россия претендует на статус правового государства, нормы международного права, являющиеся частью ее правовой системы должны неукоснительно соблюдаться.

Полагаем также, что любое допущенное судом процессуальное нарушение, препятствующее реализацией лицом предоставленных ему Конвенцией прав, должно являться безусловным поводом к отмене вынесенного судебного постановления.

P.S. Не так давно при рассмотрении одного гражданского дела в Московском городском суде мы сослались на нарушение районным судом положений Конвенции, судьи, обиделись.-«Не учите нас закону» отвечали они и полностью проигнорировали заявленное адвокатами. И хотелось, простерев руки к бронзовой статуе Фемиды, крикнуть ей словами Тулия Цицерона, а иже с ним Андрея, нашего, Караулова: «ДОКОЛЕ!!!...»

Адвокаты АПМО

Маликов В.В.

Добровольская С.И.



[1] Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. №8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» предусматривает обязанность следователей, прокуроров и суда разъяснять участникам процесса ст. 51 Конституции (п.18 постановления). И ни у кого это не вызывает протеста. Но положения Пленума ВС РФ, посвященного порядку применения норм международного права (№10 от 05.10.2003г. ) предусматривающие необходимость разъяснения участникам процесса и применение национальными судами норм международных договоров и соглашений, упорно игнорируются в национальных судах России, хотя по смыслу п.3 указанного постановления должны применяться непосредственно.

[2] Так, по громкому делу в 2005 году по обвинению 40 нацболов(партия национал-большевиков,созданная Э.Лимоновым) в совершении массовых беспорядков в здании Администрации Президента РФ, в ходе судебного разбирательства в Тверском районном суде г. Москвы была проведена судебно-психиатрическая экспертиза подсудимой Д. Когда дело вернулось в суд, судья решил немедленно возобновить судебные слушания. Защита Д. тогда возражала, заявив, что в соответствии с частью 3 статьи 6 Конвенции любой обвиняемый имеет право на предоставление ему времени для подготовки своей защиты, в частности для ознакомления, с заключением эксперта в полном объеме. Суд удовлетворил ходатайство защиты и предоставил время только после ссылки на норму Конвенции адвокатом, в то время, как сам должен был разъяснить подсудимой ее конвенционные права и выяснить, не желает ли она ими воспользоваться..

[3] В 2003 году в ходе расследования уголовного дела А., проживавшего в квартире вместе со своей семьей, следователь О., с санкции суда производил обыск в его квартире. Сам А. к этому времени уже находился в СИЗО. В квартире находились жена А. с малолетним ребенком. Что должен был бы сделать следователь, если бы положения ст. 8 Конвенции и проистекающую из этого обязанности ему разъяснил суд и обязал бы его их соблюдать? Следователь должен был бы, обыскав личные вещи обвиняемого А., предложить супруге А. представить ему интересующие его вещи, которые принадлежат другим лицам (жене и ребенку) для досмотра. Вместо этого следователь, нарушая положения статьи 8 Конвенции, обыскал саму А. с ребенком, а также перевернул вверх дном все в квартире, хотя супруга А. заявляла, что А. никогда не пользовался ни детской комнатой, ни ее вещами. Самое интересное, что в ходе обыска ничего обнаружено не было. В дальнейшем, при обжаловании адвокатом действий следователя, последний сослался на то, что суд при даче санкции на обыск ему не разъяснил его обязанность соблюдать статью 8 Конвенции, а потому он ее и не соблюдал.